Банкротства граждан впервые сократились: что изменилось для должников

В третьем квартале 2026 года россияне запустили 125 131 новую процедуру личного банкротства. Это на 13,1% меньше, чем за тот же период 2025 года, сообщил «Федресурс». Снижение год к году произошло впервые с момента появления института банкротства физлиц в 2015 году — до сих пор число новых дел только росло.

Для заёмщика это сигнал: банкротство перестало быть автоматическим ответом на долговую нагрузку. Одновременно растёт доля тех, кто договаривается с кредиторами о реструктуризации. За девять месяцев таких дел стало в 2,4 раза больше, чем годом ранее.

Почему переломилась многолетняя тенденция

С 1 октября 2015 года гражданин вправе объявить себя неплатёжеспособным через суд. Все эти годы число новых дел росло: в 2025-м прибавилось около 33% к 2024-му. Сам «Федресурс» в комментарии для СМИ ограничился констатацией: «С момента появления института банкротства граждан количество новых процедур увеличивалось год от года». Причин текущего разворота оператор не раскрывает.

Часть объяснения лежит в структуре самих процедур. Банкротство — не бесплатный выход из долга: заявитель платит госпошлину, оплачивает работу финансового управляющего, несёт расходы на публикации. При небольшом долге эти издержки могут превысить выгоду, и человек ищет другие способы. К тому же кредиторы всё чаще соглашаются на реструктуризацию — рассрочку по графику, — потому что при ней возврат денег вероятнее, чем при распродаже имущества.

Сдерживающим фактором могла стать и осторожность самих заёмщиков. Инструменты контроля над кредитной нагрузкой, такие как самозапрет на кредиты, который установили 22,7 млн россиян, снижают вероятность попадания в долговую спираль. Но это лишь версия: официальной статистики, связывающей одно с другим, нет.

Реструктуризация растёт, но остаётся редкой

За январь — сентябрь 2026 года суды запустили 4,6 тыс. процедур реструктуризации долгов граждан — в 2,4 раза больше, чем за девять месяцев 2025-го. Доля этого механизма в общем числе дел поднялась с 0,5% до 1,1%. Иными словами, на сотню банкротств приходится примерно одно мировое соглашение с рассрочкой, тогда как год назад — одно на двести.

Рост показателя не означает, что реструктуризация стала массовой: она по-прежнему занимает доли процента. Но динамика показывает, что должники и кредиторы чаще выбирают путь частичного возврата средств, а не полного списания. Для банков это предпочтительнее: при реструктуризации заёмщик сохраняет имущество, а банк получает платежи. Для гражданина — дольше и сложнее, зато без статуса банкрота и связанных с ним ограничений.

Тем, кто рассматривает рефинансирование как альтернативу банкротству, стоит изучить, как банки работают с такими программами: например, ВТБ выдал 20 млрд рублей на рефинансирование потребкредитов. Рефинансирование не списывает долг, но снижает платёж и позволяет выиграть время.

Что снижение числа банкротств значит для заёмщиков

Сокращение новых дел само по себе не говорит о том, что долговая нагрузка россиян уменьшилась. Скорее меняется тактика: одни идут в суд позже, другие договариваются с кредитором, третьи пользуются механизмами вроде самозапрета, чтобы не наращивать обязательства. Банкам это даёт меньше списаний, но и меньше определённости: часть проблемных долгов остаётся на балансах дольше.

Для человека, который оказался в сложной ситуации, выбор между банкротством и переговорами с банком зависит от суммы долга, наличия имущества и готовности платить. Банкротство освобождает от обязательств, но имеет цену и последствия — от запрета на руководящие должности до сложностей с новыми кредитами в ближайшие годы. Реструктуризация сохраняет репутацию, однако требует стабильного дохода и согласия кредиторов.

Если вы рассматриваете рефинансирование, полезно понимать, как формируется ставка: законопроект об автоматическом снижении ставок по потребкредитам был отклонён, поэтому условия остаются предметом переговоров с банком. А значит, решение всё равно придётся принимать самостоятельно, взвешивая стоимость денег и риски.